Предисловие

Лоренс Броерс

Армяно-азербайджанский конфликт вокруг Нагорного Карабаха пребывает в состоянии 'ни войны, ни мира' уже больше десяти лет, со времени заключения соглашения о прекращении огня в 1994 году. Конфликт является главным препятствием дальнейшему политическому развитию Армении и Азербайджана и основным фактором, сдерживающим развитиe всего южнокавказского региона и его интеграцию в мировое сообщество. Это один из конфликтов между бывшими федеративными республиками Советского Союза, представляющих собой в самом широком смысле конфликт принципов права наций на самоопределение и территориальной целостности государств. Сссылки на эти принципы, воспринимаемые сторонами в их абсолютном, а не все более характерном для сегодняшней международной практики относительном смысле продолжают определять позиции сторон конфликта. Армения и армяне Нагорного Карабаха настаивают на суверенном праве самоопределения для НК, который в прошлом входил в качестве автономной области в состав советского Азербайджана. Азербайждан настаивает на территориальной целостности в рамках бывших советских границ, предлагая карабахским армянам нечетко прописанную автономию в системе азербайджанской государственности.

Противостояние, которое по сути является территориальным спором, осложняется последствиями войны 1991-94 годов: военной победой Армении, закончившейся установлением армянского контроля над Нагорным Карабахом, и последующей оккупацией семи прилегающих к нему районов. Продолжающаяся оккупация либо возврат этих территорий являются главным козырем армянской стороны в ее стремлении приоритезировать определение будущего статуса Нагорного Карабаха в качестве предварительного условия диалога по остальным вопросам. До сих пор все попытки отделить переговоры о последствиях вооруженного конфликта от обсуждения ключевых вопросов, лежащих в основе противостояния, оканчивались неудачей.

Десять лет застоя привели к постепенному снижению интереса международного сообщества к этому конфликту на фоне разочарования отсутствием какого-либо прогресса в мирном процессе и необходимостисрочно реагировать на более неотложные проблемы в других точках земного шара. Задача данного выпуска 'Аккорда' - вновь обратить внимание читателя на карабахский мирный процесс и проанализировать причины сегодняшнего тупикового состояния, в котором он оказался. В первой части выпуска излагается история конфликта, представители сторон предлагают вниманию читателя противоположные версии и подходы, даются подробные комментарии по развитию мирного процесса. Но и помимо поля боя и стола переговоров конфликт привел к коренной трансформации армянского и азербайджанского обществ. Сюда относятся взаимное изгнание армян из Азербайджана и азербайджанцев из Армении (а значит, и потеря обеими республиками своего былого этнического многообразия), милитаризация обоих обществ и политических культур, сопутствующее ей ослабление демократических импульсов и замедление экономического развития в результате блокад и потерь инвестиций, которое усугубило и без того болезненный переход от командной экономики к рынку. Статьи во второй части сборника посвящены этим общим изменениям, которые надо учитывать при любом варианте урегулирования, если его целью является достижение устойчивого и надежного мира.

Определение терминов

Одна из проблем, с которой сразу сталкиваешься при изучении конфликта вокруг Нагорного Карабаха, заключается в том, что его стороны, да и сторонние наблюдатели, воспринимают конфликт, а значит, и определяют его структуру по-разному. Вступительная статья сборника Тома де Ваала быстро развеивает расхожие представления о том, что конфликт сводится к несовместимым этническим или религиозным идентичностям или к так называемым 'цивилизационным' различиям. Де Ваал показывает, что эти теории не могут объяснить ни длительную историю мирного сосуществования армян и азербайджанцев, ни возникающие между ними время от времени вспышки насилия.

Последующие статьи проливают свет на взаимоисключающие версии конфликта, которых придерживаются его стороны, и на то, как эти версии отражаются на разном понимании механизмов и структур мирного процесса, необходимых для его разрешения. Статьи министров иностранных дел Армении и Азербайджана Вартана Осканяна и Эльмара Маммадьярова излагают официальные точки зрения на ситуацию. Официальная позиция Азербайджана определяет конфликт как двусторонний межгосударственный конфликт между Азербайджаном и Арменией. Она основана на уверенности в существовании армянского ирредентизма и стремления к территориальной эскпансии и на факте военного вторжения Армении в Азербайджан. В соответствии с этой точкой зрения, Азербайджан не проводит различия между Арменией и армянами Нагорного Карабаха, а прямые переговоры с де факто администрацией НК отвергаются как легитимизирующие априори попытку НК добиться статуса суверенного государства. Официальная армянская позиция определяет конфликт как трехсторонний, где главными действующими лицами являются Азербайджан и Нагорный Карабах, а Армения играет второстепенную роль заинтересованной стороны и гаранта безопасности армян Карабаха. Отвергая обвинения в армянском ирредентизме, армянская сторона определяет свой подход как вписывающийся в рамки стремления к самоопределению и деколонизации, которые служат объяснением общего развала Советского Союза. Армяне Нагорного Карабаха поддерживают эту точку зрения и постоянно лоббируют идею включения НК в мирный процесс в качестве полноправного участника переговоров.

В рамках того же раздела статьи Багдасарян и Гусейнова убедительно демонстрируют, что расхождения в концептуальной терминологии прослеживаются и в озвученных устремлениях армянского и азербайджанского населения Нагорного Карабаха. Воспитанные на советском иерархическом понимании разных уровней полномочий и прав, присущих разным категориям коллективной идентичности, и карабахские армяне, и карабахские азербайджанцы возражают против применения по отношению к ним термина 'меньшинство' или 'община' и считают Карабах своей родиной.

Для стороннего наблюдателя живучесть советского наследия имеет по крайней мере два последствия. Первое заключается в том, что только самый осторожный и тщательный подбор терминов позволяет избежать обвинений в предвзятости с той или другой стороны. Для того, чтобы проиллюстрировать сложность лексикона карабахского конфликта и потенциальные проблемы, которые могут возникнуть при использовании того или иного термина, данный сборник 'Аккорда' содержит политический глоссарий, в котором дается подробное разъяснение конкурирующих определений ключевых терминов. Вторым последствием является полная дискредитация принципа автономии - результат печального опыта дисфункционального федерализма времен Советского Союза. Сепаратистские меньшинства на Южном Кавказе воспринимают обещания автономии так же несерьезно, как и лидеры большинства, которые эти обещания дают. Этот фактор необходимо учитывать внешним игрокам, предписывающим автономные отношения в качестве лекарства, которое поможет излечить регион от затяжных конфликтов, - если они хотят, чтобы к их рецептам относились с большей долей серьезности.

'Битком набитый' мирный процесс

Находящийся на границе пересечения европейской, евразийской и ближневосточной геополитических сфер, карабахский конфликт поражает наблюдателя самим количеством вовлеченных в него участников. Конфликт частично совпал с и наложил отпечаток на возникновение нового геополитического пространства на Южном Кавказе, где в былые времена и по сей день великие державы боролись и продолжают борьбу за сферы влияния. На самом деле, конкурирующие установки и односторонние инициативы международных посредников часто приводят в качестве главной причины отсутствия прогресса на мирных переговорах. Самые первые попытки посредничества предприняли Россия, Казахстан и Иран. С 1992 года карабахский конфликт стал проверкой на прочность 'нового мирового порядка ', который, как считали многие, придет на смену геополитике 'холодной войны', и возможностей институтов, созданных для осуществления этого порядка: Совещания по Безопасности и Сотрудничеству в Европе (СБСЕ), позже преобразованного в Организацию по Безопасности и Сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), под эгидой которой 'Минская группа' получила мандат посредника в карабахском конфликте.

Пробуксовывавший в начале своего существования из-за событий на фронте, в дальнейшем процесс под эгидой ОБСЕ был сориентирован на достижение соглашения между сторонами по содержанию и методам урегулирования. Как следует из статьи Якоби, процесс не оправдал ожиданий и надежд на более тесное сотрудничество ведущих держав. Главы, авторами которых являются Зульфугаров и Либаридян, еще раз свидетельствуют о сохранении у сторон конфликта опасений, что установление мира приведет к новой региональной гегемонии, которая сложится в пользу их оппонента. В статьях подчеркивается ключевая дилемма многих мирных процессов, состоящая в том, что решением конфликта как правило занимаются одни государства для других государств при сценарии с большим количеством участников, в том числе и негосударственных образований. Возможно, что де факто власти Нагорного Карабаха являют собой пример особого негосударственного участника, отличающегося высокой организацией и развитой структурой, тем не менее, считает Либаридян, предположение государств, осуществляющих международное посредничество, о том, что меньшинства готовы отказаться от своего стремления к независимости в обмен на гарантии стабильности, экономического процветания и соблюдения их прав, оказалось необоснованным. В равной степени, как свидетельствует статья Зульфугарова, не оправдались и надежды Азербайджана на то, что структура, ставящая во главу угла принцип территориальной целостности, осуществит посредничество в его пользу.

Это чувство разочарования необходимо воспринимать в контексте главной проблемы, состоящей в том, что сегодняшняя структура мирного процесса приводит к маргинализации именно тех сообществ, которые больше всех приобретают или теряют в зависимости от его исхода: армянам Карабаха и вынужденно перемещенным из Карабаха азербайджанцам. Налаживание контактов между этими двумя общинами, которые должны будут найти возможность жить друг с другом в мире по достижении урегулирования, должно стать неотъемлемой частью любых миротворческих усилий в будущем, как признало в июне 2005 года Министерство иностранных дел Азербайджана.

Отсутствие явно выраженного регионального гегемона повлияло на еще одну особенность карабахского конфликта, которому посвящена статья Оксаны Антоненко: саморегулируемую природу режима прекращения огня. Относительная стабильность существующего режима показывает, что ни Армения, ни Азербайджан до сих пор не собирались возобновлять насилие. Тем не менее, предупреждает в своей статье Фрейзер, растущее число нарушений соглашения, увеличивающиеся расходы на вооружения и взаимная демонизация могут 'накренить лодку' до такой степени, что насильственный исход может оказаться неизбежным.

Параметры участия: элиты и общества

Готовность, с которой отдельные сегменты армянского и азербайджанского обществ обвиняют внешних игроков в отсутствиипрогресса в достижении урегулирования, поднимает важную тему причастности и участия широких слоев общества в мирном процессе. Как следует из многих материалов данного сборника, в контактах с противоположной стороной участвуют только высшие эшелоны политической власти двух стран: президенты, их помощники и министры иностранных дел. Синдромы элитарности, секретности и стремления к централизации, доставшиеся в наследство от советской власти, определили структуру подхода к мирному урегулированию в постсоветских Армении и Азербайджане, при которой находящиеся у власти режимы осуществляют жесткую монополию на управление мирным процессом и информацию о его содержании. Автономные гражданские инициативы, преследующие цель расширить рамки дискуссий по конфликту, в частности, того, что можно с должной долей легитимности говорить о конфликте публично, воспринимаются с подозрением, или хуже того, сталкиваются с обвинениями в 'капитуляции'. Элитарность мирного процесса затрудняет вовлечение в этот процесс остального общества и объясняет огромную разницу между риторикой, которую азербайджанские и армянские лидеры применяют по отношению к своей внутренней аудитории, и которой они пользуются при оформлении своих позиций за столом переговоров. Серия статей этого раздела посвящена взаимодействию элит и общества и влиянию конфликта на разные слои населения.

Контроль за монополией на управление мирным процессом и контактами с другой стороной серьезно ограничил возможности участия на уровне гражданского общества. Как убедительно показано в статье Исканян и Хасанова, с течением времени количество гражданских инициатив резко сократилось, а возможности гражданского общества расширить параметры такого участия носят весьма ограниченный характер. Гражданское общество Азербайждана достаточно уязвимо перед лицом режима, пользующегося высоким уровнем автономии, которую обеспечивают высокие доходы от добычи нефти. Для гражданского общества Армении Карабах не является приоритетным вопросом - свидетельство того, что его установки не всегда соответствуют представлению сторонних наблюдателей о том, что гражданское общество непременно является движущей силой примирения.

Рзаев и Григорян пишут о роли СМИ в освещении конфликта. Их довольно пессимистический вывод заключается в том, что хотя война открыла новые возможности для более высокой степени автономии среди журналистов, послевоенная стагнация привела к тому, что СМИ Армении и Азербайджана все больше придерживаются официальной линии в раздувании антагонизма и вражды и в соблюдении установленных табу по вопросу возможных уступок. В статье Багдасарян и Юнусова прослеживаются некоторые из важнейших социальных и установочных изменений, которые произошли в армянском и азербайджанском обществах. Согласно их наблюдениям, как это ни парадоксально, в обществах-соседях, самоизолировавшихся друг от друга, параллельно проходят схожие процессы. Наконец, Шампейн анализирует экономическую цену сегодняшнего застоя, синдромы выживания, которые сформировались в ответ на экономическую стагнацию, и перспективы экономического развития, способного позитивно повлиять на ход мирного процессса.

Все вместе материалы сборника указывают на движение обществ в целом от примирения к интернализации идентичностей победителя (Армения) или жертвы/ побежденного (Азербайджан). Взаимоисключающие идентичности, которые сложились в послевоенный период, создают серьезные препятствия для политики диалога и, одновременно, являются зеркальным отражением друг друга. В основе этих идентичностей лежат противоположные восприятия исторической справедливости, тесно переплетающиеся с национальными идеологиями. В то время как некоторые армянские источники пытаются поместить армяно-азербайджанский конфликт в более широкий контекст геноцида армян, совершенного руками 'турков', официальные источники в Азербайджане преподносят проблему беженцев и внутренне перемещенных лиц как чисто азербайджанскую проблему.

Более того, у этих символических монополий есть 'обратная сторона медали', о чем свидетельствуют попытки Азербайджана представить версию карабахских событий как совершенный армянами геноцид азербайджанцев. И с той, и с другой стороны существует тенденция акцентировать внимание на наиболее крайних проявлениях насилия (азербайджанцы приводят в пример расправу с населением Ходжалы, а армяне - погромы в Сумгаите и Баку), которые не являются типичными для обеих наций, но которые запечатлелись в памяти двух народов как таковые. В ходе этого процесса теряются, уходят в небытие рассказы и воспоминания о сосуществовании и сотрудничестве: по мере разрастания конфликта обе общины 'возрождали в памяти' примеры исторической вражды по отношению друг к другу. Сегодня эта вражда институционализирована в официальной риторике, которая активно тиражируется СМИ. Подобно двум параллельным прямым, армянская и азербайджанская версии истории не имеют точек соприкосновения.

Демократизация и возможности установления мира

В то время как 90-е годы двадцатого века протекали под знаком националистических конфликтов, определивших очертания вновь обретших независимость государств на Южном Кавказе, настоящее десятилетие характеризуется противостоянием элита-общество в отношении новых форм государственности. В последние годы правящие режимы Армении и Азербайджана стали свидетелями глубокого недовольства общества темпами и уровнем демократизации. Лишенные поддержки широких слоев населения и вынужденные в результате этого всячески насаждать в обществе культуру поголовной воинственности, политические элиты не оставляют себе места для компромиссов, которые неизбежно предполагает любой вариант мирного урегулирования. Внутренние аудитории неоднократно 'топили' достигнутые сторонами за столом переговоров предварительные варианты соглашения. Как показывают Мусабаев и Чилингирян, вместо того, чтобы создавать предпосылки для выхода из создавшегося тупика, правительства обеих стран продолжают манипулировать ситуацией 'ни войны, ни мира' ради достижения собственных политических приоритетов. Наконец, Броерс рассматривает влияние непризнания на политическое развитие и процесс демократизации в самом Нагорном Карабахе. Таким образом, вывод для всего региона заключается в том, что только демократические дивиденды, полученные в результате улучшения отношений между государством и обществом, смогут в конечном счете обеспечить необходимые ресурсы для того, чтобы сдвинуть мирный процесс с мертвой точки.

Hаверх | Nagorny Karabakh | project